В.Я.Канторович. Еще один Сахалинский миф

    РОЖДЕСТВО, пожалуй, самый волшебный, самый сказочный праздник человечества. А кто сказал, что сказки это детский жанр? Признайтесь себе, что в новогодние дни каждый готов к чудесам, увлекательным путешествиям, захватывающим историям. Одну такую историю я позволю себе Вам напомнить. Прошлый год подарил мне общение с удивительным человеком (через контакты сайта, спасибо Василию) Игорем Широглазовым, жителем г. Нижний Тагил. В свое время в конце 60-х гг. Игорь служил в армии на полуострове Шмидта на севере Сахалина. С тех пор накрепко прикипел душой к природе сурового острова, к его удивительному и самобытному населению. С Игорем служили и александровцы, ставшие его друзьями по жизни, и мне довелось познакомиться и с ними. Светлые воспоминания о периоде жизни на Сахалине легли в основу многих рассказов И.Широглазова, с которыми Вы можете познакомиться на его страничке в http://proza.ru/2007/10/31/58

    Поверьте, это будет занимательное чтение. Но сегодня речь не о том. Игорь напомнил мне о творчестве знатока сахалинской жизни писателя-прозаика Владимира Яковлевича Канторовича (1901-1977) Начиная с 1930 года, писатель несколько раз побывал на Сахалине, и каждая его поездка имела в результате замечательные печатные источники по современной истории острова. Время от времени я обращался к ним (например: «Сахалинские очерки» 1935 использовались в материалах о Д.Гиреве, сахалинских лайках, истории шахты «Макарьевка» и др.)

    В 1963 году Владимир Яковлевич посетил Миф-Тенгр (Голову Земли - нивхское название п-о-ва Шмидта) Результатом его поездки стала книга «Окраина на окраине».(Сахалинские тетради). Вот её то репринтное издание мне подарил Игорь Широглазов. Среди прочих рассказов, мне показался очень любопытным о гоф-фрейлине из залива Куэгда (Кошка по нивхски). Необычно для меня было всё и придворное звание - ФРЕЙЛИНА, гоф-фрейлина (от нем. Fraulein) — звание девицы благородного происхождения, служащей при имп. или великокн. дворе; по "Табели о рангах" приравнивалось к женам полковников, что означало VI класс. (Википедия) ,и её принадлежность к народу НИВХГУ, и то, что значительную часть времени она проживала в Александровске!

    Предлагаю и Вам окунуться в эту увлекательную историю, которую я снабдил иллюстрациями современного состояния «поместья» гоф-фрейлины Ныврово с сайта Евгения Кудрявцева http://www.panoramio.com/photo/22477808 Эти же места Вы могли видеть в фильме "Пегий пес бегущий краем моря.."

http://aleksandrovsk-sakh.ru/node/2165

http://aleksandrovsk-sakh.ru/node/2166

http://aleksandrovsk-sakh.ru/node/2167

ЕЩЕ ОДИН САХАЛИНСКИЙ МИФ

    Только вернувшись из Охи в Южно-Сахалинск, я впервые услышал, что существует легенда, связанная с Куэгдой. Подтверждения или опровержения этой истории я искал у знатоков сахалинской старины. Дописываю уже в Москве, покопавшись в литературных источниках.

    Я делился с краеведом Алексеем Николаевичем Рыжковым впечатлениями от поездки на полуостров Шмидта. Рыжков за тридцать пять лет жизни на острове объездил его вдоль и поперек, знает наперечет всех местных старожилов и примечательных людей и прочел по истории Сахалина все, что когда-либо появлялось в печати.

    Я как раз описывал оставленное нивхами стойбище на Куэгдинской косе, когда Алексей Николаевич перебил меня и спросил, улыбаясь так, что бесчисленные веснушки на его лице пришли в движение и образовали хитрую сетку, гармонирующую с рыжей шевелюрой:

-А следов гоф-фрейлины в этом стойбище не обнаружилось?

-?!

-Да, да, следов жизни гилячки - гоф-фрейлины. Я не оговорился. Недавно в сахалинское издательство пришла рукопись. Автор рассказывает, что встретился в Куэгде с нивхой - он называет ее гилячкой, - получившей образование в Санкт-Петербурге, принятой при дворе.

-Это рассказ? Фантастический?

-Во всяком случае, автор пишет - словно вспоминает давние встречи. Потерпите минутку, я разыщу рукопись в редакционном архиве.

    И в моих руках оказались десять страничек, напечатанных на машинке. Их прислал М. В. Шиунов из города Завидово Калининской области. Пометок о жанре произведения на рукописи не было.

    Автор представляется читателю: он инженер-портоизыскатель. В 1926 году очутился по делам службы на полуострове Шмидта. Вдвоем с товарищем они пошли в Куэгду искать ночлег. Однако нивхи плохо понимали русскую речь, гостеприимства не проявили. И вдруг путников окликнула на чисто русском языке пожилая женщина в национальной одежде. (Что же, в халате из рыбьей кожи? Этого автор не уточнил.)

-Вы приезжие? Ищете пристанища, квартиру? Заходите в мой дом, я рада гостям.

Обрадованные приветливой встречей, удивляясь городским оборотам речи гиляцкой женщины, инженеры вошли в «дом» (я-то знаю, что это могла быть только землянка!) и... остолбенели! Там стояла обшарпанная позолоченная мебель, старинный секретер, разбитое зеркало в дорогой оправе, кресло...

    Наслаждаясь смущением гостей, хозяйка обратилась к ним по-французски:

-Ассейе-ву, шер мсье! Же дуа шанже ма роб, же ву кит пур эн энстан! (Садитесь, господа. Я должна переодеться. Простите, я покину вас на одно мгновение, - автор должен оговориться: он прочел рассказ Шиунова один раз и передает его содержание по памяти.)

    Спустя некоторое время хозяйка вышла к гостям в вечернем туалете начала века... Теперь-то инженеры могли ее рассмотреть.

-Ну и безудержная же фантазия у автора, Алексей Николаевич! Как же объяснено появление этой петербургской дамы в гиляцком стойбище?

-Читайте дальше!

    По словам М. В. Шиунова, Ксения, одна из принцесс дома Романовых, задумала создать при своей особе малый двор из представителей всех «дикарских» племен, населяющих империю. Александр Третий удовлетворил ее прихоть. По его распоряжению губернаторы Сибири отобрали и доставили в Санкт-Петербург девочек разных северных народностей - тунгусок, якуток, самоедок, гилячек. Сахалинский губернатор будто бы послал в столицу двух девочек, но одна из гилячек вскоре умерла. Героиню рассказа обучали в одном из аристократических институтов благородных девиц. Окончив его, она осталась там пепиньеркой (классной дамой). И в то же время «состояла при малом дворе» великой княжны. В 1911 году, в возрасте примерно сорока лет, высокопоставленная гилячка заболела туберкулезом и пожелала вернуться на родину. Великая княжна отпустила фрейлину с миром, подарила ей обстановку комнаты и все туалеты. Гоф-фрейлину доставили в Александровск-на-Сахалине. Через некоторое время на ней женился нивх с полуострова Шмидта и со всем приданым увез в Куэгду.

    Вот, собственно, все, о чем рассказал М. В. Шиуков. Если это рассказ, то он не имел развития. Автор не углублялся в психологию девочки, взятой из стойбища и очутившейся в дворянском пансионе. Как не рассказал и о гораздо более трудном процессе акклиматизации петербургской дамы в нивхском стойбище, каким оно было в те времена. Произведение М.В. Шиунова действительно выглядит воспоминанием, записью одной неожиданной встречи.

    Так что же, жила на свете нивха - гоф-фрейлина? Или все это еще один апокриф, мираж?

    Мы с А.Н. Рыжковым запрятали наши сомнения поглубже и решили спросить самого автора: кто такая гоф-фрейлина? Выдуманный персонаж рассказа или историческое лицо?

    Ответ М.В. Шиунова застал меня еще на Сахалине. Михаил Владимирович - мы переписываемся с ним и поныне - сильно обиделся на меня за предположение, что способен на мистификацию. «Мне 76 лет, уважаемый Владимир Яковлевич, - писал он, - не к лицу мне на старости лет заниматься выдумками. На пенсионном положении я записываю кое-какие свои встречи, вот и все.

    На Шмидте я действительно видел гилячку, бывшую фрейлину великой княжны Ксении».

    Не смею сомневаться в искренности старого человека. Но все же я в известном смысле «летописец» Сахалина и обязан был проверить фактическую сторону его сообщения.

    Не только А.Н. Рыжков, но и два таких представителя нивхской народности, как научный работник Ч.М. Таксами и писатель Владимир Санги, не слышали о нивхе, обучавшейся в царское время в столице и вернувшейся в стойбище. На всякий случай я просил охинских товарищей побеседовать и с куэгдинскими нивхами. С некоторыми из них говорили, но никто не помнит, чтобы в их поселке в дореволюционные годы жила образованная женщина.

    В исторических источниках я не нашел подтверждения версии, что в конце XIX века существовал в С.-Петербурге «малый двор» из девушек северных национальностей. Время аманатов - заложников из родни покоренных туземных князьков - прошло.

    Как же примирить эти неоспоримые факты с искренними словами Михаила Владимировича? Я готов сослаться на профессиональный писательский опыт и изобретенную для таких случаев формулу: «Творческая память». Случается, рассказывал годами различные занимательные истории, иногда в свою очередь услышанные из чужих уст, настолько вживаешься в собственную придумку, что, в конце концов, и сам не можешь установить, где пролегает граница между фактом (наблюдением) и вымыслом. А Михаил Владимирович побывал на Шмидте тридцать семь лет тому назад!

    Зато расследование, проведенное по поводу гилячки - гоф-фрейлины, помогло установить другой любопытный факт. За все сто десять лет владычества русского царя над Сахалином и его аборигенами был только один-единственный случай, когда нивхский подросток поехал учиться на материк. Мальчика звали Ындин, и его увез с Сахалина не губернатор ради причуды великой княжны, а враг царя, политкаторжанин Бронислав Пилсудский, отбывавший ссылку на Сахалине по общему делу с Александром Ульяновым. Б. Пилсудский, между прочим, брат будущего диктатора буржуазной Польши, Иосифа Пилсудского,опубликовал несколько научных работ о северных народностях на Сахалине. Он был женат на аинке, она, однако, не захотела поехать за мужем в Европу, когда ему представилась такая возможность. Пилсудский посчитал своим долгом дать образование хоть одному из северян. Он взял с собой четырнадцатилетнего Ындина, овладевшего с его помощью русской речью. Во Владивостоке парень заболел, везти его дальше не было возможности. Пилсудский оставил нивха у русских друзей, взяв с них обещание, что Ындину дадут образование. Ындин действительно проучился несколько лет во владивостокской школе, но не закончил ее - заболел и умер. (На нашем сайте я размещал материал об этом талантливом нивхском юноше http://aleksandrovsk-sakh.ru/node/3741 - прим. Г.С.)

Итак:

    До революции учился на материке - и не доучился - один-единственный Ындин. Гоф-фрейлины так-таки не было на свете - это миф!

    А в наше, советское время дипломы средней школы, техникумов, вузов получили многие десятки нивхов. Один из них имеет степень кандидата географических наук, другой - член Союза писателей.

    Вот я и добрался до противопоставления, за которое читатель, быть может, простит мне пристрастие к мифам, которые я сам же разоблачаю. Но, если говорить по совести, я думаю, что занимательные истории в особом оправдании не нуждаются: их интересно не только слушать, но и рассказывать.

В.Канторович

    Итак, автор для себя всё выяснил и расставил точки. Я также не нашел пока подтверждения этой удивительной истории ни в свидетельствах современников, ни в документах ГАСО, ни в личном архиве моего учителя А.Н.Рыжкова. А Вам также бесспорна точка зрения писателя? Может быть уместнее знак вопроса? Лично мне представляется живописная картина закатного ласкового залива Куэгда, немолодая женщина, одетая в придворные шелка, всматривается в горизонт моря, пытаясь разглядеть шпили Петропавловской крепости из её блестящей юности. И слышится ей в грохоте прибоя выстрелы сигнальной пушки Нарышкинского бастиона, зовущей гоф-фрейлину к обеденному столу…

Подготовил к публикации Г.Смекалов

История

Центральная
библиотека

Детская
библиотека


Филиалы

Периодические
издания


Наши
издания


Редкие
издания


Электронные
издания


Электронный
каталог

Правила
пользования
библиотеками


Форум

Истоки и корни

Программы и проекты

Коллегам

Услуги

Книжные
обзоры


Виртуальные
выставки


Вестник
библиотек


Полезные
ссылки


Карта
сайта