Секретные гастроли

При обмене мнениями с форумчанами, я выяснил, что очень мало сахалинцев слышали о пребывании на Сахалине Александра Вертинского. Конечно, у этой поездки много вопросов, но ведь концерты по городам области наверняка слушали тысячи людей. Тем не менее, я до сих пор не встречал статей на эту тему. Показалось правдоподобным пояснение новосибирского исследователя творчества А.Вертинского Владимира Армеева. Его и предлагаю землякам.
Александр Николаевич Вертинский неисчерпаем и непреходящ. Количество исследовательских и информационных публикаций о нем несметно, от серьёзных и добросовестных до самых нелепых и спекулятивных. Искусствоведы и музыкальные критики до сих пор не могут дать хорошего определения созданному Вертинским поэтически-музыкально-театральному жанру. Его творения только условно можно назвать песнями. Он и сам это понимал и одно время называл их ариэттами или ариэтками, но это название как-то не прижилось.

« Это был неблагополучный ребёнок. Воспитываясь в чужой семье, он проявил все качества, которые безусловно и неминуемо вели его в мир криминала. Ещё в детстве он выявил необходимые и достаточные для «вора в законе» качества характера: авантюризм,  упрямство, смелость, элитарность, артистизм, нахальство, отсутствие желания получить надёжную профессию, пижонство, обаяние, эпатажность, вороватость.

Итак, вырос мальчик, вообще говоря, не пригодный ни к чему. Но была искра Божья. Поэтическая и музыкальная одарённость. И что удивительно, а может быть закономерно, только на почве такой «психологической захламлённости» и могут взрасти семена настоящего таланта. И он вырос, возмужал, обаял тысячи сердец. Но всё по порядку. Если таковой вообще существовал когда-либо в России.

Душа его в поэзии, музыке, обаянии была камертоном, которому была созвучна эпоха декаданса начала двадцатого века России. Эпоха гибели, отчаяния, бессилия цвета русской нации перед непобедимым, кровавым катком классовой борьбы. Но поэт родился. Его увидели, заметили, приняли. Пришла известность. Известность артиста, менестреля, печального, покорного. Пьеро то чёрного, то белого, но всегда меланхоличного до трагизма, как грядущая Судьба России. Этот период был краток».( Владимир АРМЕЕВ)

У меня нет задачи пересказывать биографию великого Артиста, но обратите внимание на описание характера Вертинского  исследователем его жизни. Многим ценителям творчества артиста, казалось, качества его печального образа Пьеро, разделяет и сам шансонье. Современные образы «шоу-менов» только подливают масла в огонь. Однако, и я в своё время был приятно удивлен чисто мужскими качествами бойца и рыцаря Вертинского. Нам ещё понадобятся уникальные качества Александра Николаевича для осознания цели его сахалинского путешествия. Да-да… Сахалин имел место в жизни Артиста и довольно существенное.

г. Южно-Сахалинск гостиница «Дальневосточник» 50-е годы

Александр Вертинский 4 декабря 1950 года из гостиницы «Дальневосточник», что в Южно-Сахалинске, где был на гастролях, написал письмо.
«…В магазинах, кроме консервов и спирта — ничего нет, — писал Александр Николаевич. — Он страшный, из древесины, его зовут «сучок» или «Лесная сказка»… Все больные «сутраматом»… что значит с утра — мат… Бедность ужасная, край еще не освоен, а один псих написал книгу «У нас уже утро»… Сады цветут… Гиганты строятся!.. Получил сталинскую премию 3-й степени и, написав, удрал в Москву…»

«Псих», которого артист упоминает в письме — писатель Александр Чаковский. В своей книге он писал: «Друзья мои, дорогие советские люди!  Приезжайте к нам на Южный Сахалин… Я честно предупреждаю вас: не обольщайтесь тем, что он называется  Южным.  Сахалин  – не Сочи, не Ялта и не Одесса…

Здесь, на истерзанной японскими захватчиками русской земле, вы будете строить новую, советскую жизнь. Если вы умеете и любите работать, ручаюсь, дел у вас будет по горло. Вы сможете добыть на  Сахалине  миллионы тонн нефти. Вы загрузите сахалинским углём десятки тысяч эшелонов. Вы положите на прилавки тамбовского или пензенского магазина великолепную дальневосточную рыбу. Вы снабдите все  советские  типографии нашей бумагой…»

Увы, многие сахалинцы  в то время попадали на остров отнюдь не по своей воле, и пылкие слова Чаковского звучали для них злой иронией. Они делали то, что приказывало им лагерное начальство в течение всего срока, на который они были определены судом в этот замечательный край…

Средняя Азия, Украина – это всё логично для гастролей 40-х годов. Это хлебные места, более или менее сытные. Но вот наступил 1950 год, и Вертинский на три месяца уезжает осенью (можно сказать в зиму) на Дальний Восток. Маршрут: Владивосток – Хабаровск – Сахалин – Хабаровск. Но что можно было делать артисту Вертинскому на Сахалине? Какие там могут быть концерты? Во-первых, что за контингент, когда и сегодня там любимые песни: «Я помню тот Ванинский порт…», «…а как только окончится срок, я вернусь на любимый порог…». Да в то время на всём Сахалине было вряд ли 500 тысяч человек населения. С точки зрения коммерческой – это глупость. Ну ладно, пусть, хоть как-то понятно – концерты в Южно-Сахалинске, но при чём тут Холмск, Корсаков, Поронайск, Александровск-Сахалинский?  Ведь даже в таких больших по сибирским меркам городах, как Новосибирск, Томск, Иркутск, Барнаул, Вертинский даёт по «два» концерта, а на Сахалине он пробыл минимум три недели. Непонятно. Но перед кем там столько времени петь?

В письмах молодой жене звезда столичных салонов вспоминает с нескрываемой досадой публику в ватниках, грязных сапогах, сплевывающих шелуху от семечек на пол тут же… Представьте на этом фоне : « Мадам уже падают листья…»,  «В бананово-лимонном Сингапуре»

Давайте вспомним 1950 год. Именно в этом году разгорелась война на Корейском полуострове. В неё были втянуты войска США, Китая, СССР. Итак, в 1950 году – очередная война. Естественно, что весь Дальний Восток превращён если не в крепость, то в мощнейшую военную базу. Он нашпигован оружием, войсками, ну и, конечно, шпионами как с одной, так и с другой стороны. А кто как не Вертинский был крупнейшим специалистом по разведке на Азиатском Востоке (девятилетний опыт работы в Китае). Кто лучше знает специфику работы с азиатской агентурой, да ещё имеет к этому времени наверняка частично сохранившуюся агентурную сеть. Быть может, таковая была у него раньше не только в Китае, но и в Корее. А если такой сети нет, то её следует создать. И, скорее всего, именно этим он там и занимается. В самый разгар дальневосточных гастролей советские газеты писали: «американско-гоминьдановские агенты на северо-востоке Китая разоблачены… в ноябре месяце в Чанчуне были арестованы американо-гоминьдановские шпионы и диверсанты. Чаньчунская группа установила связь с шайками бандитов, действующих в Северо-Восточном Китае…». Заметим, что Чанчун – узловая железнодорожная станция КВЖД, через которую шло основное снабжение войск Северной Кореи.

    Вся КВЖД в то время, естественно, находилась под контролем и управлением СССР, следовательно, была в зоне внимания советской разведки и контрразведки. Конечно, невозможно утверждать, что Вертинский имел непосредственное отношение к данному эпизоду Корейской войны, но что он прекрасно знал эти районы (Харбин, Чанчун), имел там связи и агентуру – это несомненно. Вот почему три «гастрольные» недели – Владивосток, три недели – Южно-Сахалинск. А концерты – это просто прикрытие, легенда. Впрочем, как и всегда. Работа, безусловно, была проделана огромная, и благодарность партии и правительства не заставила себя ждать. Уже в 1951 году он лауреат Сталинской премии.

    Ну а дальше пошла опять каторжная гастрольная карусель. И конечно, Александр Николаевич понял, что натворил Пьеро. Он понял, в какое болото, в какую социалистическую мерзость он вверг свою семью. Но было очень поздно… Он не мог смотреть им в глаза (глазки). И он убежал… убежал в гастроли. В бегах он и умер. Пьеро слаб, он всегда бежит. У него вид трагичен, а судьба – тем более. Боже, как символичен его костюм в его судьбе.

    Владимир АРМЕЕВ, кандидат технических наук г. НОВОСИБИРСК

http://www.litrossia.ru/2007/01/01071.html

    Это лишь версия. На фоне отсутствия серьезных исследований поездки Вертинского на Сахалин, для меня она вполне убедительна. И дает ответы на многие вопросы, встающие при изучении биографии Александра Николаевича. За что,  в разгар периода жесткого отношения к  реэмигрантам со стороны Кремля, артисту не только предоставляют гражданство, но и богатую престижную квартиру в центре столицы? Сталинскую премию? Почему с заявлением о возвращении в СССР Вертинский обращается к Молотову? Разведкой в те времена занимались не только НКВД и ОГПУ, но и НКИД (глава Молотов). А лучшим другом Вертинского в предвоенные годы был замечательный разведчик советский посол в Польше Петр Лазаревич Войков. Гастроли Александра Николаевича в те же годы могли бы сделать честь любой разведке: Турция, Румыния, Польша, Германия, Франция, США, Япония, Китай… Значит, к 1943 году у Вертинского А.Н. уже были определенные заслуги перед Родиной? Возможно, что волшебное творчество, которым мы восторгаемся уже более века, только крыша не менее талантливого в разведке сотрудника?

    Как бы то ни было, лично мне, очень симпатично творчество Александра Николаевича Вертинского. И я горд тем, что сахалинская земля оставила заметный след  в его литературном наследии. Почему бы в год Литературы и не отметить это событие, тем более в 2015 году исполняется 65 лет тем самым (малоизвестным) гастролям? А на « Дальневосточнике» уже давно надо бы установить мемориальную доску с барельефом Пьеро. Право же, она не испортит вид центральной площади областного центра.

ОТЧИЗНА  Александр Вертинский

Восстань пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

А. ПУШКИН. Пророк

Я прожил жизнь в скитаниях без сроку,

Но и теперь еще сквозь грохот дней,

Я слышу глас, я слышу глас пророка:

«Восстань. Исполнись волею моей!»

И я встаю, бреду слепой от вьюги,

Дрожу в просторах Родины моей,

Еще пытаясь в творческой потуге

Уже не «жечь», а греть сердца людей.

Но заметают звонкие метели

Мои следы, ведущие в мечту,

И гибнут песни, не достигнув цели,

Как птицы, замерзая на лету.

Россия! Родина! Страна родная!

Ужели мне навеки суждено

В твоих снегах брести, изнемогая,

Бросая в снег ненужное зерно!

Ну что ж, прими мой бедный дар, Отчизна!

Но, раскрывая щедрую ладонь,

Я знаю, что в мартенах коммунизма

Все переплавит в сталь святой огонь.

1950, Сахалин

Савченко Б. А. Кумиры забытой эстрады. – М.: Знание, 1992, стр. 61-62.

Григорий Смекалов, заведующий сектором краеведения

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *