От сахалинских лаек к «Дикой собаке динго»

 

   Нет в нашей стране, пожалуй, человека, которому не известна история «Дикой собаки динго». Второе название, данное  ей автором «Повесть о первой любви» обусловливает нескончаемый интерес к произведению у молодежной аудитории и определяет книгу, как классику российского юношества. Меньшее количество читателей вспомнят в связи с книгой имя автора Рувима Исаевича Фраермана (1891-1972), написавшего в своей долгой писательской биографии много повестей, но «Дикая собака динго» самая известная из его творчества. Ещё меньшая часть читателей повести проведут параллель с сахалинской историей. Быть может, на формирование образов главных героев и места событий влияет известный фильм с одноименным названием 1962 года. Одна из первых ролей блистательной Народной артистки России Галины Польских. В написании сценария участие автор повести почему-то не принимал, фильм снимался в Крыму под Феодосией, действие происходит в послевоенный период. Всё это переносит историю, описанную в оригинале, далеко от берегов Амурского лимана. Фильм замечательный, очень талантливый, но, на мой взгляд, самостоятельное произведение «по мотивам оригинала».

      Сам Рувим Фраерман описывал в 1939 году, как создавалась повесть:    «Я узнал и полюбил всем сердцем и величественную красоту этого края, и ее бедные, угнетенные при царизме народы. Особенно я полюбил тунгусов, этих веселых, неутомимых охот­ников, которые в нужде и бедствиях сумели сохранить в чистоте свою душу, любили тайгу, знали ее законы и вечные законы дружбы человека с человеком. Там-то я наблюдал много примеров дружбы тунгусских мальчиков-подростков с русскими девочками, примеры истин­ного рыцарства и преданности в дружбе и любви. Там я нашел своего Фильку (Один из главных героев повести – Г.С.). И удивительно, эту книгу я написал быстро и даже с легким сердцем в Солотче, в декабрьские морозы за один месяц. Рабо­тал по ночам, выходил ненадолго подышать свежим морозным воздухом, когда ослепительно чистый снег был залит фосфори­ческим светом полной луны».[1, с.6]

      В небольшом исследовании мне хотелось бы вернуться к первоначальному замыслу автора, рассмотреть сюжет повести и биографию автора с точки зрения краеведения. Попытаться ответить на вопрос, почему автор так влюблен в природу нашего края, в образы людей дальневосточников, коренных жителей этих прекрасных мест.

Красный партизан Рувим Фраерман

     В предисловии к повести автор писал:

«Я взял местом действия Дальний Восток, который полюбил с молодых лет, когда студентом Харьковского технологического института был на практике у берегов Великого океана. Там меня застала революция. Там я вступил в партизанский отряд и сра­жался с японскими интервентами, которые захватили Приморье.

     С этим партизанским отрядом я прошел тысячи километров (я был заместителем командира тов. Холкина по политической части) в непроходимой тайге на оленях. Мы помогали тун­гусским стойбищам отстоять и укрепить Советскую власть»[1,c.6].

       Речь идет о событиях гражданской войны на Дальнем Востоке под городом Николаевском-на-Амуре, довольно трагичных, кровавых и мало описанных. Николаевск в годы гражданской войны являлся столицей Сахалинской области, в которую кроме Удского уезда (Нижний Амур), входил и Северный Сахалин. Руководство областью и областные сахалинские учреждения, естественно находились здесь же.

        В феврале 1920 года город без боя был занят партизанской армией Якова Ивановича Тряпицына (1897-1920) при нейтральной позиции немногочисленного японского гарнизона. Ничто не предвещало трагедии. Отряд сахалинских партизан под командованием Анатолия Михайловича Фомина (Востокова) по приказу штаба партизанского движения перешел на Северный Сахалин в помощь Александровскому ревкому. Здесь Фомин А.М. постановлением Первого съезда Советов был избран командующим войсками Северного Сахалина.

         В самом административном центре Сахалинской области Николаевске 11-14 марта 1920 года развернулись трагические события, получившие в исторической литературе название «Николаевский инцидент» См.http://www.toz.khv.ru/newspaper/arkhiv/2008_07_03_nikolaevskiy_intsident/[7]

         После событий начала марта 1920 года вся власть в областном центре перешла в руки «Николаевской коммуны». Довольно независимую партизанскую армию стали приводить в порядок большевики, к которым принадлежал и Рувим Фраерман. Спустя годы он вспоминал: «В то время партизаны не имели сформировавшихся партийных организаций. Кто называл себя большевиком, тот носил на груди красный лоскутик. Называвшие себя анархистами носили черный. Но были и такие, которые считали себя анархо-коммунистами, носили красно-черные розетки и кокарды»[6, c.16].

      Фраерман вместе с Ауссемом Отто Христиановичем (1875-1929,член военно-революционного штаба Амур-Сахалинского края,зампред Сахоблисполкома, комиссар промышленности — Г.С.) не с первого раза, но создают парторганизацию большевиков из 5 человек [6, c.84]. Он же встал во главе трудовой армии на восстановление Николаевска. Кроме Фраермана в бюро Труда входил Иван Васильевич Харитонов (1881-1921), учитель с. Рыковского (Кировское), председатель профсоюза учителей Сахалина, редактор сахалинской газеты «Вестник о. Сахалина», комиссар народного просвещения о. Сахалина, член Сахалинского облнарревкома и делегат в Народное собрание ДВР от Сахалинской области [3, c.272-273].

     Известно, что «Николаевский инцидент» послужил основанием к японской оккупации Северного Сахалина в апреле 1920 года. Только в Александровске и Де-Кастри высадился десант 20 тысяч японских солдат. Угроза взятия врагом областной столицы была очевидна. И начался дальневосточный «таманский» поход: почти 15 тысяч эвакуированных жителей, среди которых было больше семи тысяч женщин и детей, огромные обозы и трехтысячная армия, прикрывавшая отступавших, двигались по Амгуни, тайге, марям и болотам в Керби.

      Константин Паустовский со слов писателя так описывал этот беспримерный поход: «Фраерман дрался с японцами, голодал, блуждал с отрядом по тайге, и все тело у него под швами гимнастерки было покрыто кровавыми полосами и рубцами — комары прокусывали одежду только на швах, где можно было засунуть тончайшее жало в тесный прокол от иглы»[2]

      В этом тяжелейшем походе (который лег в основу автобиографического очерка, см. очерк «Поход» в книге «Жизнь и творчество Р.Фраермана») на тысячи километров на оленях по непроходимой тайге Фраерман особенно сдружился с местным коренным населением, которых он называет тунгусами. Без этих добрых, отзывчивых, самоотверженных людей, великолепно знавших тайгу и способы выживания в ней, вряд ли было бы возможно спасение тысяч мирных жителей.

Тунгусы

     Рувим Фраерман весной 1920 года был назначен комиссаром партизанского отряда, в задачу которого входила охрана побережья от японских интервентов и установление советской власти среди местного населения — эвенков (старое название тунгусы), нивхов (гиляки), нанайцев (гольды) и др.  Ещё в начале ХХ века известный Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона писал, что тунгусы (эвенки) « в последнее время вместе с русскими появились даже на о-ве Сахалине и на побережье Татарского пролива (близ Де-Кастри)»[5,c.65].

        И сегодня эвенки являются одной из малых коренных народностей Севера на Сахалине. В топонимическом словаре С. Гальцева-Безюка мы можем встретить старое самоназвание эвенков в географических названиях ТУНГУССКОЕ море (старое название Охотского моря), река Тунгусска в Ногликском районе, река Тунгусская в Углегорском районе, гора Тунгусская и мыс Тунгусский в Охинском районе [4, c.138]. 

   Почему я обратил внимание на этот, известный нам сахалинцам замечательный народ? Ведь главным героем «Дикой собаки динго» Фраермана является нанайский мальчик Филька. Писатель не был этнографом и ему простительна неточность в образе героя. Меня же окатила теплая волна радости, когда я нашел в тексте повести фамилию Фильки – БЕЛОЛЮБСКИЙ. Так это же фамилия моих хороших знакомых эвенков Белолюбских, живущих в с.Виахту, Александровск-Сахалинского района!          Действительно, характер моих знакомых полностью соответствовал описанию образа Фильки и почти не изменился в сравнении с описанием того же старого Энциклопедического словаря:    «Крайняя подвижность рядом с пылкостью характера, беззаботность, веселость и остроумие, добродушие, сострадательность, мягкосердечие, гостеприимство без расчета и замечательная честность составляют черты, присущие типичному не испорченному цивилизацией Т (тунгуса- Г.С.)».[5, c.65]. 

     Я в волнении позвонил в дом Белолюбских в Виахту. Ответил нынешний глава семьи Александр Спиридонович. Да, конечно, это фамилия не может быть нанайская. Обычные фамилии этого народа Бельды, Ходжер и т.д. БЕЛОЛЮБСКИЕ  известная эвенкийская фамилия. Эвенки с давних пор обращались в православие, приветствовали русскую культуру. В тех местах на нижнем Амуре (с.Херпучи, район им. Полины Осипенко, где воевал Фраерман), откуда родом родители Александра священники при крещении давали крестникам такую красивую фамилию.                                              

       Вышедшая из печати в суровые для страны годы сталинских репрессий и предвоенного напряжения международной обстановки, «Дикая собака динго» захватывала глубиной лирико-романтического тона в изображении свежести и чистоты первой любви, сложного мира «переходного возраста» — расставания с детством и вступления в мятежный мир юности. Привлекала авторская убежденность в непреходящей ценности простых и естественных человеческих чувств — привязанности к родному дому, семье, природе, верности в любви и дружбе, межнациональному сообществу. 

Это была пронзительно щемящая сцена, когда девочка увидела на Филькиной груди оставшийся от загара отпечаток слова «ТАНЯ» и стоя, глядя глаза в глаза сказала: 

— Какой же ты маленький, Филька. Ведь это же все сгорит и исчезнет, как только наступит зима и ты наденешь теплую рубашку. 

— Но ведь солнце такое сильное! Неужели все исчезнет? Может, что-нибудь останется? 

— Ты прав, Филька: все не может исчезнуть. Иначе куда же девается наша вечная дружба? 

      Рассказывая о том, как работалось над повестью, Фраерман писал: «… я думал о ней в тревожные предвоенные годы. Мне захотелось подготовить сердца моих юных современ­ников к грядущим жизненным испытаниям. Рассказать им что-то хорошее о том, как много в жизни прекрасного, ради чего можно и нужно пойти на жертвы, на подвиг, на смерть. Пока­зать очарование первых робких встреч, зарождение любви высо­кой, чистой, готовность умереть за счастье любимого, за товарища, за того, кто рядом с тобой плечом к плечу, за мать свою Отчизну»[1, c.6]. 

      Чем больше я всматривался в образ героя «Дикой собаки динго», тем явственнее проступали за ним черты моего знакомого Спиридона Дмитриевича Белолюбского (1915-1996), эвенка из сахалинского села Виахту. Ребенком после нижнеамурской трагедии Спиридон с родителями перебрались на о. Сахалин. Подростком он  в 20-е годы батрачил у купца Дмитрия Прокопьевича Винокурова (1884 – 1942). С приходом Советской власти на остров получил образование в школе для КМНС и работал в совхозе «Оленевод» бригадиром пастухов. С началом Великой Отечественной войны Спиридон записался добровольцем на фронт. Попал он в разведку Тихоокеанского флота, известный морской пункт связи № 2. Разведчиками командовал герой боев на острове капитан-лейтенант Иван Никитович Тельнов (чьим именем назван поселок на Сахалине). Материалы подразделения всё ещё находятся под грифом «секретно». Отмечу лишь, что боевые действия для Спиридона Белолюбского начались задолго до 9 августа 1945 года. О том же говорят многочисленные награды Спиридона и знак «Отличный разведчик», хранящийся в краеведческом музее г. Александровск-Сахалинского.

  Не ошибусь, если скажу, что подобная биография могла стать судьбою главного героя «Дикой собаки динго» Фильки Белолюбского. А значит, вклад писателя Р.Фраермана в дело подготовки нашего юношества к суровым испытаниям предстоящей войны был, действительно весомым и очень своевременным.

Сахалинские лайки и «Дикая собака Динго»

    Героями повести Р. Фраермана являются не только люди. В начале повествования в сюжете описывается, как отец Фильки подарил сыну упряжку настоящих ездовых лаек. Кульминация сюжета также связана с ездовыми лайками, на которых Таня пытается спасти от гибели свою первую любовь Колю.

 «Таня любовалась их нарядной упряжью, оби­той сукном и кожей. И султанчики на их головах развевались, подобно белым метелкам повейника.

—  Это богатый подарок,— сказала Таня. Охотник был рад похвале своей отцовской щед­рости, хотя произнесла   ее только девочка. Они посидели на нарте, и Таня подержала ка­юр — длинную палку из ясеня, окованную на конце железом. А собаки все вертелись, налегая на задние но­ги,— собирались бежать, тянуть нарту по голой зем­ле. Охотник дал им за усердье юколу, которую достал из мешка» [1, c.24].

  То, что главные герои знают действительную цену ездовым лайкам, подтверждает мысль, что герои повести, скорее всего, жители Сахалинской области. Ведь эвенки (тунгусы) Сибири пользовались для передвижения в основном оленьими упряжками. Только эвенки Сахалина и Амурского лимана с давних пор дружно живущие с нивхами  (гиляками) знали цену и использовали ездовых гиляцких лаек. Далеко не каждая семья могла себе позволить купить и содержать упряжку лаек. Обычно кооперировались несколько семей для покупки. В начале ХХ века каюрство на Сахалине и Нижнем Амуре процветало и являлось солидной статьёй дохода. Из Николаевска в Александровск и обратно упряжки сахалинских лаек регулярно возили почту, пассажиров и грузы. Каюрство, как промысел, отмечалось и в энциклопедических словарях и торговых календарях проспектах того времени. Были среди каюров и люди уникальных способностей. Один из них Дмитрий Семенович Гирев (1889-1935), александровец, сын сахалинской каторжанки. В 1910 году, как лучший каюр побережья Татарского пролива он был принят каюром в британскую экспедицию Р.Скотта и с сахалинскими лайками покорял Южный полюс в Антарктиде.

  Более подробную информацию об уникальном феномене – сахалинских лайках читайте в подготовленном нами сборнике: Сахалинские лайки и не только…:, краеведческий очерк,:[сост. Г.Н. Смекалов]-Александровск-Сахалинский, МУ АС ЦБС, 2010.- 28см.:ил.

        «Девочка ловила форель…. Широко открытыми глазами следила она за веч­но бегущей водой, силясь представить в своем вооб­ражении те неизведанные края, куда и откуда бежа­ла река. Ей хотелось увидеть иные страны, иной мир, например австралийскую собаку динго» [1, c.7]

      Так начинается повесть Р. Фраермана. А откуда у героини повести Тани Сабанеевой «австралийская грусть», тяга к неизведанным краям? Ответ, я думаю, надо искать в биографии писателя. С 1916 года Рувим Исаевич — студент Харьковского технологического института. В 1917 для прохождения производственной практики отправился на Дальний Восток в Николаевск-на-Амуре тогда центр Сахалинской области. Годом раньше в Николаевск вернулся из Антарктиды наш славный земляк, чье имя отмечено навечно на карте Белого континента, кавалер британских наград Дмитрий Семенович Гирев. Дмитрия, как участника столь известных событий на Южном полюсе, городское сообщество Николаевска часто приглашало выступать с воспоминаниями в городской Народный дом. Именно на этих выступлениях Фраерман и познакомился со своим сверстником, загорелся мечтой о дальних странствиях, о необыкновенной стране Австралия (где долгие месяцы готовилась антарктическая экспедиция), где водятся диковинные звери и ДИКАЯ СОБАКА ДИНГО.

       Молодой ещё человек Фраерман вспомнил о своих юношеских мечтах, когда писал повесть. И наделил этой красивой мечтой свою главную героиню. В город, где живёт Таня Сабанеева со своей мамой, приезжает её отец со своей новой женой и её племянником Колей. Таня и Коля познакомились и подружились. При этом Таня открыла для своего друга удивительный мир, где водится дикая собака динго и цветёт волшебный цветок саранка. Автор рассказывает об удивительно светлой, чистой и такой пронзительно горькой первой любви…. И мечта у героев должна быть, по его мнению, удивительной.

      О том, что мысль писателя стала понятна миллионам читателей, говорят трогательные строки поэта-песенника Николая Добронравова, написанные им на уход из жизни Рувима Исаевича в 1972 году:

Пусть испытают на мужество нас
Люди и звёзды.
Добрые ветры и огненный час,
Сказки и проза,
Белые канаты ринга,
Северного неба сталь,
Дикая собака динго —
Первая моя печаль.

       Константин Паустовский описывая творчество автора «Дикой собаки динго» отмечал:
«Книги Фраермана – совсем не краеведческие. Обычно, книги по краеведению отличаются излишней описательностью. За чертами быта жителей, за перечислением природных богатств края и всех прочих его особенностей исчезает то, что является главным для познания края – чувство края, как целого. Исчезает то особое поэтическое содержание, которое присуще каждой области страны»[2, c.29].

      Перечитывая повесть «Дикая собака динго» я ловил себя на мысли, что мне все это знакомо, что я уже видел не раз и эту тайгу, и это море, и этих замечательных людей, украшающих своим присутствием наш девственно чистый и прекрасный край, находящимися в единении с природой и являющимися естественной частью той поэзии Фраермана под названием Дальний Восток. Может я не прав, но для меня это самое настоящее КРАЕВЕДЕНИЕ.

Смекалов Г.Н., зав.сектором краеведения центральной районной библиотеки им. М.С. Мицуля

Используемые источники

1. Фраерман, Р. И. Дикая собака Динго или повесть о первой любви / Р.И. Фраерман. — М.: Сов.Россия, 1986. – 156с.

2. Паустовский, К. Г. Рувим Фраерман. Литературные портреты/К. Г.Паустовский// Собр. соч.: в 8 т. — М., 1970. — Т.8.- С.26-34.

3. Победа Советской власти на Северном Сахалине (1917-1925) : сборник документов и материалов. — Южно-Сахалинск: Сахалинское кн. изд-во,1959. – 313с.

4.Гальцев-Безюк, С. Д. Топонимический словарь Сахалинской области / С. Д. Гальцев-Безюк. — Южно-Сахалинск: Дальневосточное кн. изд-во, Сахалинское отделение, 1992. -218с.

5.Энциклопедический словарь / изд. Ф. А.Брокгауз, И. А.Ефрон.-СПб.:Типо-Литография И.А.Ефрона, 1890.- (в пер.) Т.XXXIV. — 1901.-482 с.: ил. карты.- (в пер).

6.Смоляк, В. Г. Междоусобица. По следам нижнеамурской трагедии / В. Г. Смоляк. — Хабаровск, Хабаровский краевой музей им. Н. С. Гродекова, 2009. – 126с.

7. http://www.toz.khv.ru/newspaper/arkhiv/2008_07_03_nikolaevskiy_intsident/